0. Сервер, на котором выдано наказание
Tau Ceti Classic I
1. Время и дата события по Москве, #ID раунда, характер наказания (временный/перманентный бан)
07.09.2021
2. Причина, указанная при выдаче наказания. В случае бана - это сообщение, отображаемое вам при попытке входа
ЕРП. Принимаем участие в крайне эротическом отыгрыше, с эмоутами. откровенных эмоутов от тебя не было, но за соучастие ты получаешь свою обещанную долю.
3. Ссылаясь на какой из пунктов правил подачи апелляции, вы составляете апелляцию?
Снятие перманентное блокировки
4. Ваши аргументы
<
Это было давно. С тех пор как я получил перму, я планировал эту аппеляцию, но каждый раз спотыкался на квенте. Я откладывал её написание на месяц. Но год. На два.
Я пишу эту аппеляцию что-бы взглянуть на то, что осталось от Тау Киты. Я пишу сейчас, потому-что в другой раз - уже не останется ничего.
5. Администратор, выдавший наказание.
Piterskiy
6. Квента или история на тему станции (только для пермабанов)
Я почувствовал тепло на своей щеке. Это тепло, быстро пересекая мое лицо, с яркой вспышкой пронзило сомкнутые веки – и вывело меня из небытия. К моему горю все чувства начали возвращаться ко мне. Сперва это была распростертая сквозь все тело боль – тупая и ноющая. Затем – жажда, иссушающая горло до состояния наждачной бумаги. И, наконец – легкое головокружение, не достаточно сильное что бы вновь лишить меня сознания, но раскидывающее в стороны все путанные мысли, мешающее найти не только ответы, но и вопросы.
Яркий свет, бьющий в закрытые глаза, угас, и я открыл их. Передо мной был иллюминатор, единственный источник света тесном помещении. Вокруг, в невесомости парили осколки стекла, куски плитки и чаши гидропонных установок. Прежде чем я разглядел больше - свет иллюминатора, еще недавно нестерпимо яркий, теперь полностью погас, оставив меня в полной тьме. Только теперь мне удалось задуматься о важном.
Кто я? Где я? Что происходит? Каждый вопрос, без каких-либо усилий, вытягивал ответы из глубин памяти. Я – Рональд Юнг. Уверен, это написано и на моей ID-карте, которую теперь невозможно разглядеть. Я нахожусь на борту космической станции – или того, что от нее осталось. Но что-же произошло? Передо мной явственно представились обрывки последних ужасающих воспоминаний. Мерцания огней тревоги, свист утекающего сквозь шлюзы воздуха, катастрофическая тряска пола и стен, крики умирающих… Я встряхнул головой, отгоняя от себя эти образы. Не время думать об этом. Не сейчас.
Тьма окружала меня не более чем полминуты, и вновь от края иллюминатора начали пробиваться лучи света. Лишь теперь я достаточно пришел в себя, чтобы понять, что вижу. Там, за стеклом, по темному космосу проплывало солнце. Лишь оно согревало и освещало этот обесточенный отсек. Я задумался, и невольно улыбнулся иронии. Давным-давно, еще на Земле, люди полагались на энергию Солнца, и для обогрева, и для освещения, и для выращивания пищи. С тех пор мы вышли за рамки существования, отведенного нам эволюцией, мы покорили космос, мы начали черпать энергию из сингулярности – но стоило чему-то пойти не так, как я вновь оказался на милости этого простого и древнего светила.
Однако, почему-же оно движется так быстро? Я медленно приблизился к иллюминатору, и тут меня поразило осознание. Нет, моя голова не кружилась все это время – это станция вращается вокруг своей оси. Мне показалось, что я увидел странную точку вдали, но затем видимая мной панорама вновь обернулась к темной части космоса.
Я сорвал с пояса ПДА, и надеясь, что фонарик еще работает, щелкнул по кнопкам. К моему великому удивлению, примитивное устройство не просто заработало – на его экране высветились волнующие меня строки. «Получено три объявления Центрального Командования». С надеждой в сердце, я открыл первое из них.
«27 Января 2576, 01:07. Космическая станция “Эпсилон” перестала выходить на связь после метеоритного дождя. Для спасения выживших направлен эвакуационный шаттл».
Ворох мыслей захлестнул мой разум, в первую очередь – о том, как же теперь добиться компенсаций от корпорации. Во-вторую – о том, как мне повезло. Иллюминатор вновь обернулся к солнцу, и я с удовлетворением отметил, что странная точка стала больше, и ближе. Теперь явственно проглядывался блеск её металлического корпуса. Стоило станции сделать еще пол-оборота, и я вернулся к следующему объявлению.
«27 Января, 2576, 02:34. Подтверждена катастрофическая потеря целостности космической станцией “Эпсилон”. Так как наличие выживших представляется невероятным, а стыковка – невозможна, эвакуационный шаттл отозван.»
Я несколько раз перечитал сообщение, с каждым разом пытаясь найти причину не верить прочитанному. Ведь на станции ЕСТЬ выживший. Ведь не могут они просто бросить станцию. Ведь я ВИДЕЛ своими глазами. Я отсчитывал мучительно долгие секунды медленного оборота станции, молясь наконец увидеть очертания спасительного шаттла – но я вновь увидел лишь сверкающую пламенем двигателей точку, приближающуюся слишком быстро для шаттла. Я опустил глаза на ПДА, на последнее объявление.
«27 Января, 2576, 02:36. В связи с невозможностью восстановления, в целях безопасности станция “Эпсилон” будет в срочном порядке выведена из эксплуатации. Просим все корабли в секторе соблюдать осторожность».
К этому моменту, очертания ракеты уже ни с чем нельзя было спутать. Скованный отчаянием, я сидел у иллюминатора, пока станция совершала свой последний оборот.